Эзоп — виноград

Оглавление

Эзоп
Лисица и виноград (сборник)

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Эзоп
VI век до н. э.

Бесхвостая Лисица
Пересказ А. Измайлова

Преосторожная, прехитрая Лисица,
Цыплят и кур ловить большая мастерица,
На старости своей так сделалась проста,
Что в западню попалась;
Вертелась всячески, туда-сюда металась
И вырвалась кой-как, но только без хвоста.
Как в лес бесхвостой показаться?
Плутовка вздумала на хитрости подняться.
Взяв важный и степенный вид,
Идет в пещеру, где сбиралися Лисицы,
«Подруги и сестрицы! –
Так говорит она. – Какой нам, право, стыд,
Что по сие мы время
Все носим гнусное и тягостное бремя –
Сей хвост, который по земли
За нами тащится в грязи или в пыли.
Какая польза в нем, скажите?
А вред весь от него я доказать могу.
Вы, верно, сами подтвердите,
Что без хвоста быть легче на бегу,
Что часто за хвосты собаки нас ловили;
Но если бы теперь хвосты мы обрубили…»
«Остановись, остановись!» –
Одна ей из сестер сказала.
«А что?» – «Пожалуйста, к нам задом обернись».
Кургузая тут замолчала,
Попятилась назад и тотчас убежала.
«Как страшно замуж выходить!» –
Невестам всем твердит увядшая девица.
Конечно, что ж ей говорить?
Такая ж и она бесхвостая Лисица!

Волк и Ягненок
Пересказ А. Сумарокова

В реке пил Волк; Ягненок пил,
Однако в низ реки гораздо отступил;
Так пил он ниже;
И следственно, что Волк к тому был месту ближе,
Отколе токи вод стремление влечет;
Известно, что вода всегда на низ течет.
Голодный Волк Ягненка озирает;
От ужаса Ягненок обмирает
И мнит: не буду я с ягнятками играть,
Не станет на руки меня пастушка брать,
Не буду голоса я слышати свирели,
И птички для меня впоследние пропели,
Не на зеленом я скончаюся лугу,
Умру на сем песчаном берегу.
Волк начал говорить: «Бездельник, как ты смеешь
Питье мое мутить,
И в воду чистую мне сору напустить?
Да ты ж такую мать имеешь,
Которая, ко мне учтивства не храня,
Вчера блеяла на меня».
Ягненок отвечает,
Что мать его дней с тридцать умерла,
Так Волка не она ко гневу привела;
А ток воды бежит на низ, он чает,
Так Волк его опивок не встречает.
Волк третьею виной Ягненка уличает:
«Не мни, что ты себя, бездельник, извинил.
Ошибся я; не мать, отец меня бранил».
Ягненок отвечал: «Тому уж две недели,
Что псы его заели».
«Так дядя твой иль брат,
Иль, может быть, и сват,
Бранил меня вчера, я это знаю точно,
И говорю тебе я это не нарочно».
Ягненков был ответ:
«Всея моей родни на свете больше нет;
Лелеет лишь меня прекрасная пастушка».
«А! а! вертушка,
Не отвертишься ты; вчера твоя пастушка
Блеяла на меня: комолые рога
И длинный хвост у этого врага,
Густая шерсть, копыта невелики;
Довольно ли тебе, плутишка, сей улики?
Пастушке я твоей покорнейший слуга
За то, что на меня блеять она дерзает,
А ты за то умри». Ягненка Волк терзает.

Ворона и Лиса
Пересказ А. Сумарокова

И птицы держатся людского ремесла.
Ворона сыру кус когда-то унесла
И на дуб села.
Села,
Да только лишь еще ни крошечки не ела.
Увидела Лиса во рту у ней кусок,
И думает она: «Я дам Вороне сок.
Хотя туда не вспряну,
Кусочек этот я достану,
Дуб сколько ни высок».
«Здорово, – говорит Лисица, –
Дружок Воронушка, названая сестрица!
Прекрасная ты птица;
Какие ноженьки, какой носок,
И можно то сказать тебе без лицемерья,
Что паче всех ты мер, мой светик, хороша;
И Попугай ничто перед тобой, душа;
Прекраснее сто крат твои павлиньих перья;
Нелестны похвалы приятно нам терпеть.
О, если бы еще умела ты и петь!
Так не было б тебе подобной птицы в мире».
Ворона горлышко разинула пошире,
Чтоб быти соловьем;
«А сыру, – думает, – и после я поем:
В сию минуту мне здесь дело не о пире».
Разинула уста
И дождалась поста:
Чуть видит лишь конец Лисицына хвоста.
Хотела петь – не пела;
Хотела есть – не ела;
Причина та тому, что сыра больше нет:
Сыр выпал из рта Лисице на обед.

Волки и Овцы
Пересказ А. Сумарокова

Не верь бесчестного ты миру никогда
И чти врагом себе злодея завсегда.
С волками много лет в побранке овцы жили,
С волками наконец
Установлен мир вечный у овец.
И овцы им собак закладом положили.
Одной овце волк брат, той дядя, той отец;
Владычествует век у них Астреи в поле,
И сторожи овцам не надобны уж боле.
Переменился нрав и волчье естество.
А волки, дав овцам отраду,
Текут ко стаду
На мирно торжество.
Не будет от волков овцам худых судьбинок.
Хотя собак у стада нет;
Однако римляне сабинок
Уносят на подклет.
Грабительски сердца наполнилися жолчью;
Овечье стадо все пошло в поварню волчью.

Горшки
Пересказ А. Сумарокова

Себя увеселять,
Пошел гулять
Со глиняным Горшком Горшок железный.
Он был ему знаком, и друг ему любезный.
В бока друг друга – стук:
Лишь только слышен звук,
И искры от Горшка железного блистались.
А тот недолго мог идти,
И более его нельзя уже найти,
Лишь только на пути
Едины черепки остались.
Покорствуя своей судьбе,
Имей сообщество ты с равными себе.

Дуб и Трость
Пересказ И. Дмитриева

Дуб с Тростию вступил однажды в разговоры.
«Жалею, – Дуб сказал, склоня к ней важны взоры, –
Жалею, Тросточка, об участи твоей!
Я чаю, для тебя тяжел и воробей;
Легчайший ветерок, едва струящий воду,
Ужасен для тебя, как буря в непогоду,
И гнет тебя к земли;
Тогда как я – высок, осанист и вдали
Не только Фебовы лучи пересекаю,
Но даже бурный вихрь и громы презираю;
Стою и слышу вкруг спокойно треск и стон;
Все для меня Зефир, тебе ж все Аквилон.
Блаженна б ты была, когда б росла со мною:
Под тению моей густою
Ты б не страшилась бурь; но рок тебе судил
Расти, наместо злачна дола,
На топких берегах владычества Эола,
По чести, и в меня твой жребий грусть вселил».
«Ты очень жалостлив, – Трость Дубу отвечала, –
Но, право, о себе еще я не вздыхала,
Да не о чем и воздыхать:
Мне ветры менее, чем для тебя, опасны:
Хотя порывы их ужасны
И не могли тебя досель поколебать,
Но подождем конца». С сим словом вдруг завыла
От севера гроза и небо помрачила;
Ударил грозный ветр – все рушит и валит,
Летит, кружится лист; Трость гнется – Дуб стоит.
Ветр, пуще воружась, из всей ударил мочи,
И тот, на коего с трудом взирали очи,
Кто ада и небес едва не досягал –
Упал!

Лисица и виноград
Пересказ А. Сумарокова

Лисица взлезть
На виноград хотела,
Хотелось ягод ей поесть;
Полезла, попотела.
Хоть люб кусок,
Да виноград высок,
И не к ее на нем плоды созрели доле,
Пришло оставить ей закуски поневоле.
Как до́бычи Лисица не нашла,
Пошла,
Яряся злобно,
Что ягод было ей покушать неудобно.
«Какой, – ворчала, – то невкусный виноград,
До самых не созрел таких он поздних чисел;
Хорош на взгляд,
Да кисел».
Довольно таковых
Лисиц на свете,
И гордости у них
Такой в ответе.

Статья по теме:   Коринка черная, бессемянный сорт винограда

Лягушки, просящие царя
Пересказ И. Крылова

Лягушкам стало не угодно
Правление народно,
И показалось им совсем не благородно
Без службы и на воле жить.
Чтоб горю пособить,
То стали у богов Царя они просить.
Хоть слушать всякий вздор богам бы и не сродно,
На сей, однако ж, раз послушал их Зевес:
Дал им Царя. Летит к ним с шумом Царь с небес,
И плотно так он треснулся на царство,
Что ходенем пошло трясинно государство:
Со всех Лягушки ног
В испуге пометались,
Кто как успел, куда кто мог,
И шепотом Царю по кельям дивовались.
И подлинно, что Царь на диво был им дан!
Не суетлив, не вертопрашен,
Степенен, молчалив и важен;
Дородством, ростом великан,
Ну, посмотреть, так это чудо!
Одно в Царе лишь было худо:
Царь этот был осиновый чурбан.
Сначала, чтя его особу превысоку,
Не смеет подступить из подданных никто:
Со страхом на него глядят они, и то
Украдкой, издали, сквозь аир и осоку;
Но так как в свете чуда нет,
К которому б не пригляделся свет,
То и они сперва от страху отдохнули,
Потом к Царю подползть с преда́нностью дерзнули:
Сперва перед Царем ничком;
А там, кто посмелей, дай сесть к нему бочком;
Дай попытаться сесть с ним рядом;
А там, которые еще поудалей,
К царю садятся уж и задом.
Царь терпит все по милости своей.
Немного погодя, посмотришь, кто захочет,
Тот на него и вскочит.
В три дня наскучило с таким Царем житье.
Лягушки новое челобитье,
Чтоб им Юпитер в их болотную державу
Дал подлинно Царя на славу!
Молитвам теплым их внемля,
Послал Юпитер к ним на царство Журавля.
Царь этот не чурбан, совсем иного нраву:
Не любит баловать народа своего;
Он виноватых ест! а на суде его
Нет правых никого;
Зато уж у него,
Что́ завтрак, что́ обед, что́ ужин, то расправа.
На жителей болот
Приходит черный год.
В Лягушках каждый день великий недочет.
С утра до вечера их Царь по царству ходит
И всякого, кого ни встретит он,
Тотчас засудит и – проглотит.
Вот пуще прежнего и кваканье и стон,
Чтоб им Юпитер снова
Пожаловал Царя иного;
Что нынешний их Царь глотает их, как мух;
Что даже им нельзя (как это ни ужасно!)
Ни носа выставить, ни квакнуть безопасно;
Что, наконец, их Царь тошнее им засух.
«Почто́ ж вы прежде жить счастливо не умели?
Не мне ль, безумные, – вещал им с неба глас, –
Покоя не было от вас?
Не вы ли о Царе мне уши прошумели?
Вам дан был Царь? – так тот был слишком тих:
Вы взбунтовались в вашей луже,
Другой вам дан – так этот очень лих;
Живите ж с ним, чтоб не было вам хуже!»

Мот и Ласточка
Пересказ И. Крылова

Какой-то молодец,
В наследство получа богатое именье,
Пустился в мотовство и при большом раденьи
Спустил все чисто; наконец
С одною шубой он остался,
И то лишь для того, что было то зимой –
Так он морозов побоялся.
Но, Ласточку увидя, малый мой
И шубу промотал. Ведь это все, чай, знают,
Что ласточки к нам прилетают
Перед весной,
Так в шубе, думал он, нет нужды никакой:
К чему в ней кутаться, когда во всей природе
К весенней клонится приятной все погоде
И в северную глушь морозы загнаны!
Догадки малого умны;
Да только он забыл пословицу в народе:
Что ласточка одна не делает весны.
И подлинно: опять отколь взялись морозы,
По снегу хрупкому скрыпят обозы,
Из труб столбами дым, в оконницах стекло
Узорами заволокло.
От стужи малого прошибли слезы,
И Ласточку свою, предтечу теплых дней,
Он видит на снегу замерзшую. Тут к ней,
Дрожа, насилу мог он вымолвить сквозь зубы:
«Проклятая! сгубила ты себя;
А понадеясь на тебя,
И я теперь не вовремя без шубы!»

Пастух и Волчонок
Пересказ Е. Алипанова

У Пастуха была плохая собачонка,
А стадо надобно уметь оберегать;
Другого сторожа Пастух придумал взять!
Поймал в лесу Волчонка,
Воспитывать при стаде стал;
Лелеял да ласкал,
Почти из рук не выпускал.
Волчонок подобрел. Пастух с ним забавлялся,
И, глядя на него, не раз он улыбался
И приговаривал: «Расти, Волчок, крепись.
Защитника себе ягнятки дождались!
Не даст он никому моей овечки скушать».
Как видно, наш Пастух
К пословицам был глух;
А надо бы ему прислушать:
Кормленый волк не то, что пес;
Корми, а он глядит всё в лес.
Волчонок к осени порядочным стал волком;
Отцовский промысел в уме своем держал
Да случай выбирал.
Надеясь на него, Пастух позадремал;
А сторож задушил овечек тихомолком
Да был таков.
Опасно – выбирать в Собаки из Волков!

Помощь
Пересказ Д. Бедного

Каким-то случаем сошлись – Медведь с Китом,
И так сдружились крепко оба,
Что, заключив союз до гроба,
Друг другу поклялися в том,
Что каждый помогать другому будет в горе,
Ну, скажем там, болезнь случится иль война…
Вот, как на грех, пришлося вскоре
Нарваться Мише на Слона.
Увидевши, что близко море,
Стал Миша друга звать скорей:
«Кит-братец, помоги осилить эту тушу!»
Кит в берег тычется, – увы, царю морей
Не выбраться на сушу!
Медведь Кита корит:
«Изменник! Продал душу!»
«Кому? – ответил Кит. – И в чем моя вина?
Вини мою природу!
Я помогу тебе, как только ты Слона
Швырнуть сумеешь в воду!»
«Дурак! – взревел Медведь. –
Не знал бы я беды,
Когда б я мог Слона швырнуть и от воды!»

Колесо и Конь
Пересказ Д. Бедного

В телеге колесо прежалобно скрипело.
«Друг, – выбившись из сил,
Конь с удивлением спросил, –
В чем дело?
Что значит жалоба твоя?
Всю тяжесть ведь везешь не ты, а я!»

Иной с устало-скорбным ликом,
Злым честолюбьем одержим,
Скрипит о подвиге великом,
Хвалясь усердием… чужим.

Волк и Лев
Пересказ Д. Бедного

У Волка Лев отбил овцу.
«Грабеж! Разбой! –
Волк поднял вой. –
Так вот какой ты есть защитник угнетенных!
Так вот изнанка какова
Твоих желаний затаенных!
Вот как ты свято стал чужие чтить права!
Пусть льстит тебе низкопоклонник,
А я… Когда при мне нарушил царь закон,
Я, не боясь, скажу, что он
Из беззаконников – первейший беззаконник!
Но, царь, есть божий суд! Есть
справедливый гнев. »
«Брось! – усмехнулся Лев. –
Все это без тебя мне хорошо известно,
Как не в секрет и волчий нрав.
В своих упреках ты, конечно, был бы прав,
Когда бы сам овцу добыл ты честно!»

Прозаическая форма басни Эзопа «Лисица и виноград». Эзоп, Фрейд, Крылов

Что роднит Сократа и Эзопа? Некоторые исследователи сомневаются, что такие люди были на свете. К сожалению, ни от Сократа, ни от Эзопа не осталось авторских работ. Их сочинения дошли до нас в пересказе других людей. Но тем не менее и тот и другой оказали значительное влияние на нашу культуру. Однако первого антрополога, отравившегося ядом Цикуты, оставим в стороне и поговорим о баснописце и его наследниках: И. А. Крылове и З. Фрейде.

Древнегреческий поэт сочинял басни в прозе. Не является исключением и то произведение, которое рассматривается в настоящей статье. Форма басни Эзопа «Лисица и виноград» прозаическая.

Напомним сюжет. Лиса проголодалась и неожиданно увидела спелую гроздь винограда, а когда не смогла ее ухватить, то сказала сама себе, что жалеть не о чем, ибо «виноград зелен» (И. А. Крылов). Сама басня Эзопа занимает чуть больше места, чем наш пересказ, и написана она, конечно, более примечательным языком.

Каждая басня древнего грека содержит определенное очень точное наблюдение о людях и человеческой природе в целом, упакованное в емкую формулировку. Что хотел нам сказать Эзоп («Виноград и лисица»)? Мораль произведения такова: если люди не добиваются в жизни успеха в каком-то деле, то они грешат на обстоятельства, но оставляют без должного внимания свою персону.

Статья по теме:   Лемнио - виноград

Что такое «эзопов язык»?

Древний грек настолько запомнился всему человечеству, что живет в его коллективной памяти до сих пор. И полную ответственность за это несет не столько форма басни Эзопа «Лисица и виноград», сколько ее содержание. Хотя, наверное, и форма, и содержание сочинения в равной степени должны разделить лавры за бессмертную славу баснописца.

Однако поговорим о специфике «эзопового языка». В обычном смысле это устойчивое выражение означает иносказание. Однако не каждая такая формулировка может считаться достойной имени античного баснописца. Ценится только та, которая может блеснуть громадным смысловым содержанием на малом размере печатного или устного сообщения.

И. А. Крылов

Среди многочисленных поклонников Эзопа был и отечественный замечательный автор И. А. Крылов. Он познакомился с древним греком при чтении француза — Лафонтена. И. А. Крылову настолько понравился сюжет, что он решил сочинить свою версию прочитанного. Думается, Ивана Андреевича, так же как и современного человека, восхищала форма басни Эзопа «Лисица и виноград», но тем не менее он решил изложить тот же сюжет в стихах. При этом это был не просто банальный пересказ. В версии Крылова у лисицы появляется характер, вырисовывается картина, сценка оживает в воображении, приобретая объем.

З. Фрейд

Для отца психоанализа не форма басни Эзопа «Лисица и виноград» была важна, но ее смысл: человек склонен снимать с себя ответственность и винить во всем обстоятельства. Вообще, З. Фрейд во многом обязан своему умению чутко считывать смыслы античного наследия, проецируя их на современную реальность. Именно поэтому, наверное, в его психологической теории так много греческих корней («Царь Эдип» Софокла, например).

Чему нас учит в своих произведениях Эзоп? «Лисица и виноград» – басня, которая может быть использована как иллюстрация одного из психологических защитных механизмов, открытых Фрейдом, а именно рационализации: мы оправдываем себя таким образом, чтобы при этом не страдала наша самооценка. Разумеется, мы делаем это совершенно бессознательно.

Человек не может позволить себе купить какую-то вещь, например, дорогое пальто, и начинает убеждать себя, что у такой одежды много недостатков или у нее есть более дешевые аналоги, да и вообще, «не больно-то и хотелось». Знакомо, да? Именно это и хотел показать нам Эзоп. «Лисица и виноград» – басня, которая стала популярна и бессмертна.

Лисица и виноград (сборник) Текст

Ласточка и Птички
Перевод И. Дмитриева

Летунья Ласточка и там, и сям бывала,
Про многое слыхала,
И многое видала,
А потому она
И боле многих знала.
Пришла весна,
И стали сеять лен. «Не по сердцу мне это! –
Пичужечкам она твердит. –
Сама я не боюсь, но вас жаль; придет лето,
И это семя вам напасти породит,
Произведет силки и сетки,
И будет вам виной
Иль смерти, иль неволи злой;
Страшитесь вертела и клетки!
Но ум поправит всё, и вот его совет:
Слетитесь на загон и выклюйте все семя».
«Пустое! – рассмеясь, вскричало мелко племя. –
Как будто нам в полях другого корма нет!»
Чрез сколько дней потом, не знаю,
Лен вышел, начал зеленеть,
А Птичка ту же песню петь:
«Эй, худу быть! еще вам, Птички, предвещаю:
Не дайте льну созреть;
Вон с корнем! или вам придет дождаться лиха!»
«Молчи, зловещая вралиха! –
Вскричали Птички ей. –
Ты думаешь, легко выщипывать все поле!»
Еще прошло десяток дней,
А может и гораздо боле;
Лен вырос и созрел.
«Ну, Птички, вот уж лен поспел;
Как хо́чете меня зовите, –
Сказала Ласточка, – а я в последний раз
Еще пришла наставить вас:
Теперь того и ждите,
Что пахари начнут хлеб с поля убирать,
А после с вами воевать:
Силками вас ловить, из ружей убивать
И сетью накрывать;
Избавиться такого бедства
Другого нет вам средства,
Как дале, дале прочь. Но вы не журавли,
Для вас ведь море – край земли;
Так лучше ближе приютиться,
Забиться в гнёздышко, да в нем не шевелиться».
«Пошла, пошла! других стращай
Своим ты вздором! –
Вскричали Пташечки ей хором. –
А нам гулять ты не мешай!»
И так они в полях летали, да летали,
Да в клетку и попали.
Всяк только своему рассудку вслед идет:
А верует беде не прежде, как придет.

Городская и полевая Крысы
Перевод Г-та

Однажды Крыса городская
На пир к себе землячку позвала.
Землячка ж та была
Провинциалка – Крыса полевая.
Вот гостья в барский дом является на зов.
Там в зале, на ковре французском,
Хозяйка ждет ее. Обед уже готов,
И счету нет всем яствам и закускам.
Какая роскошь! подлинно что рай!
С господского стола за месяц все объедки
Приберегла хозяйка для соседки –
Что хочешь, то и выбирай!
Тут, насказав любезностей несчетно
И весело болтая всякий вздор,
Уселись Крысы на ковер
И принялись за яства беззаботно.
Вдруг слабый шум раздался у дверей…
Хозяйка взвизгнула, кричит: «Беги скорей!»
И в угол шмыг; за нею гостья следом.
Но вскоре шум замолк, и потчевать обедом
Хозяйка гостью снова начала.
«Пойдем, – промолвила она, –
Теперь все тихо, слава Богу!»
А гостья ей в ответ:
«Нет, милая, прощай! Хоть вкусен твой обед,
А мне пора в дорогу.
Прошу теперь ко мне: я ем не на коврах,
И редких блюд таких в деревне не бывает,
Зато в обеде мне никто уж не мешает,
И радостей моих не прерывает страх».

Волк и Ягненок
Перевод И. Крылова

У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
Но мы Истории не пишем;
А вот о том как в Баснях говорят.
Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться;
И надобно ж беде случиться,
Что около тех мест голодный рыскал Волк.
Ягненка видит он, на добычу стремится;
Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом
Здесь чистое мутить питье
Мое
С песком и с илом?
За дерзость такову
Я голову с тебя сорву».
«Когда светлейший Волк позволит,
Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
От Светлости его шагов я на сто пью;
И гневаться напрасно он изволит:
Питья мутить ему никак я не могу».
«Поэтому я лгу!
Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!
Да помнится, что ты еще в запрошлом лете
Мне здесь же как-то нагрубил:
Я этого, приятель, не забыл!»
«Помилуй, мне еще и от роду нет году», –
Ягненок говорит. «Так это был твой брат». –
«Нет братьев у меня». – «Так это кум иль сват
И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.
Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
Вы все мне зла хотите
И, если можете, то мне всегда вредите,
Но я с тобой за их разведаюсь грехи». –
«Ах, я чем виноват?» – «Молчи! устал я слушать,
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».
Сказал – и в темный лес Ягненка поволок.

Человек и его Изображение
Перевод О. Чюминой

Герцогу де Ларошфуко

Жил некто; сам себя любя,
И без соперников, на диво
Считал красавцем он себя,
Найдя, что зеркала показывают криво.
И счастлив был, гордясь собой,
Он в заблуждении упрямом.
Представлены услужливой судьбой,
Советники, столь дорогие дамам,
Напрасно перед ним являлися гурьбой.
Повсюду зеркала: в окне у фабрикантов,
На поясе у модниц и у франтов,
Во всех домах! И вот, страшась зеркал,
Что делает Нарцисс? – бежит в уединенье.
Но там ручей прозрачный протекал.
Разгневанный, в недоуменье,
В струях свое он видит отраженье
И прочь бежит от светлого ручья,
Но сожаленье затая:
Настолько тот ручей заманчив и прекрасен.
Смысл этой басни очень ясен:
Тот, кто в себя без памяти влюблен, –
Души подобье нашей он,
А зеркала – чужие заблужденья;
Нам образ наш являют зеркала
В правдивом воспроизведенье.
Ручей же, чья вода светла, –
Составленное в назиданье
Полезных «правил» мудрое собранье.

Стоглавый и стохвостый Драконы
Перевод О. Чюминой

У императора посланник падишаха
(Гласит предание) держал себя без страха,
И силы сравнивал обеих их держав.
Тут немец вымолвил, слова его прервав:
– У князя нашего есть многие вассалы,
Владенья чьи воистину не малы,
И каждый, в силу данных прав,
Своею властию, на помощь господину
Способен выставить наемную дружину.
Но рассудительно сказал ему чауш: [1]
– Я знаю, кто и сколько душ
Здесь может выставить, и это очень живо
Напоминает мне рассказ,
В котором все хоть странно, но правдиво.
Из-за ограды как-то раз
Дракон предстал мне стоголовый,
На жертву броситься готовый.
Смертельным ужасом томим,
Я чувствовал, что кровь моя застыла в жилах;
Но страхом я отделался одним:
Достать меня он был не в силах.
Об этом думал я, когда Дракон другой –
Стохвостый, но зато с одною головой,
Явился мне. Затрепетал я снова,
Увидев, как прошла сперва
В отверстие Дракона голова,
Путь проложив затем для остального.
Ваш господин – даю в том слово –
Подобье первого, а мой – второго.

Статья по теме:   Сорта винограда для неукрывной культуры в условиях предгорий Кабардино-Балкарской республики - виноград

Осел и Воры
Перевод Г-та

Украв вдвоем Осла, сцепилися два Вора.
«Он мой!» – кричит один.
«Нет, мой!» – в ответ ему вопит другой.
До драки вмиг дошла их ссора:
Гремит по лесу шумный бой,
Друг друга бьют они без счету и без толку;
А третий Вор меж тем, подкравшись втихомолку,
Схватил Осла за холку
И в лес увел с собой.

Не так же ль точно часто поступают
Державы сильные со слабою страной?!
Из-за нее заводят спор между собой,
Одна другую в битвах поражают,
И обе ничего не достигают;
А третий кто-нибудь без шума и хлопот
Добычу их себе берет.

Предостережение богов Симониду
Перевод Ф. Зарина

«Перехвалить нельзя, хваля
Богов, любовницу и короля», –
Сказал Малерб. Согласен с этим я,
И это правило всегда блюсти нам надо:
Лесть и спасет, и охранит.
Но вот как в древности платили боги
За похвалы. Однажды Симонид
Атлета восхвалить хотел в высоком слоге;
Но, рассмотрев поближе свой сюжет,
Увидел, что почти в нем содержанья нет.
О чем писать? Родители Атлета
Совсем неведомы для света:
Отец его – лишь скромный мещанин,
Для песнопения предмет ничтожный;
Известен лишь Атлет один.
И вот Поэт, сказав о нем, что лишь возможно,
Отвлекся в сторону: поставил
В пример всем доблестным борцам
Кастора и Поллукса, их прославил,
Да так, что похвала сим славным близнецам
Две трети заняла в создании Поэта
И только треть осталась для Атлета.
Когда Атлет прочел стихотворенье,
Он не обещанный талант Поэту дал,
А только треть одну; причем сказал,
Что за другие две вознагражденье
Дать Симониду те должны,
Кому они посвящены.
«Но все ж тебя я угостить желаю, –
Прибавил тут Атлет, – приди на пир в мой дом,
Куда я избранных сегодня приглашаю:
В кругу друзей, родных мы время проведем».
Согласен Симонид. Быть может, он страшился,
Чтоб также и похвал, как денег, не лишился.
На славу праздник был:
Всяк веселился, ел и пил.
Вдруг подошел слуга к Поэту торопливо
И заявил, что у ворот
Два незнакомца ждут его. И вот
Пошел Поэт, а за столом шумливо
Меж тем все гости пьют, едят
И тратить время не хотят.
Те незнакомцы – были близнецами,
Воспетыми его стихами.
Из благодарности за похвалы его
Они ему велели удалиться
Скорее с пиршества того:
Атлета дом был должен обвалиться.
Пророчеству свершиться суждено;
Подгнивший потолок внезапно обвалился
На пиршественный стол, на яства, на вино,
На головы гостей; пир грустно прекратился.
Чтоб совершилась месть полней
За оскорбление Поэта,
Сломало балкой ноги у Атлета,
И искалеченных гостей
Спешили унести скорей.
Об этом случае прошла молва повсюду,
Дивился всяк такому чуду,
И вдвое начали ценить
Стихи певца, любимого богами.
И каждый добрый сын был рад ему платить,
Как можно более, чтоб предков восхвалить
Его стихами.
Я возвращаюсь к теме. Я сказал,
Что лучше не жалеть похвал
Нам для богов; к тому ж для Мельпомены
Нет униженья торговать стихом,
И следует при том
Искусству нашему знать цену.
От высших милость – честь для нас;
Олимпу некогда был друг и брат – Парнас.

Смерть и Несчастный
Перевод Ф. Зарина

Один Несчастный каждый день
Звал Смерть к себе, в надежде облегченья.
Он говорил: «Прерви мои мученья!
Приди за мной, возлюбленная тень!»
Не отказала Смерть ему в услуге;
И вот открылась дверь, идет к нему она.
Но, увидав ее, он закричал в испуге:
«Что вижу я! Уйди! Ты мне страшна!
При взгляде на тебя кровь в жилах леденеет,
Могильным холодом твое дыханье веет!
Не подходи!
О Смерть! о Смерть! Уйди!»

Вельможный Меценат, проживший столь беспечно,
Сказал: хотел бы жить я вечно
Как нищий, жалкий и больной,
Но только б жить! до сени гробовой
Я жизни буду более чем рад!
«О Смерть, не приходи!» – так все тебе твердят.

Крестьянин и Смерть
Перевод И. Крылова

Набрав валежнику порой холодной, зимней,
Старик, иссохший весь от нужды и трудов,
Тащился медленно к своей лачужке дымной,
Кряхтя и охая под тяжкой ношей дров.
Нес, нес он их и утомился,
Остановился,
На землю с плеч спустил дрова долой,
Присел на них, вздохнул и думал сам с собой:
«Куда я беден, Боже мой!
Нуждаюся во всем; к тому ж жена и дети,
А там подушное, боярщина, оброк…
И выдался ль когда на свете
Хотя один мне радостный денек?»
В таком унынии, на свой пеняя рок,
Зовет он Смерть: она у нас не за горами,
А за плечами.
Явилась вмиг
И говорит: «Зачем ты звал меня, старик?»
Увидевши ее свирепую осанку,
Едва промолвить мог бедняк, оторопев:
«Я звал тебя, коль не во гнев,
Чтоб помогла ты мне поднять мою вязанку».

Из басни сей
Нам видеть можно,
Что как бывает жить ни тошно,
А умирать еще тошней.

Мужчина средних лет и его две Возлюбленные
Перевод О. Чюминой

Мужчина средних лет, заметив седину,
Которая в кудрях его блистала,
Решил, что для него избрать себе жену
Теперь как раз пора настала.
Он был владельцем капитала,
А потому
Мог выбирать: понравиться ему
Желали все. Он не спешит, однако:
Ведь дело здесь касалось брака.
Две вдовушки приобрели права
Над сердцем зрелого поклонника и чувством.
Была моложе первая вдова,
Но старшая была одарена искусством
Восстановлять успешно то,
Что было у нее природой отнято.
И обе вдовушки исправно,
Среди веселья, смеха и услад,
Его на свой причесывали лад,
И голову притом намыливали славно.
Меж тем как старшая из них по волоску,
Своих корыстных целей ради,
Все темные выдергивала пряди,
Другая седину щипала бедняку.
Жених, оставшись лыс, заметил эту штуку.
– Спасибо, – молвил он, – красотки, за науку.
Пусть вами я ощипан наголо,
Зато в другом мне повезло:
О свадьбе мы отложим попеченье.
Которую б из вас ни выбрал я женой –
Она по-своему вертеть захочет мной.
Ценой волос купил я избавленье,
И голове плешивой впрок
Пойдет, красотки, ваш урок!

Лисица и Аист
Перевод Г-та

Лиса, скупая от природы,
Вдруг хлебосолкою затеяла прослыть.
Да только как тут быть,
Чтоб не вовлечь себя в излишние расходы?
Вопрос мудрен – решит его не всяк,
Но для Лисы такой вопрос пустяк:
Плутовка каши жидкой наварила,
Ее на блюдо тонко наложила,
И Аиста зовет преважно на обед.
На зов является сосед,
И оба принялись за поданное блюдо.
Ну, кашка, хоть куда! Одно лишь худо,
Что Аист есть так не привык:
Он в блюдо носом тык да тык,
Но в клюв ему ни крошки не попало;
А Лисанька меж тем в единый миг
Всю кашу языком слизала.
Вот Аист в свой черед,
Чтоб наказать Лису, а частью для забавы,
Ее на завтра ужинать зовет.
Нажарил мяса он, сварил к нему приправы,
На мелкие кусочки накрошил
И в узенький кувшин сложил.
Меж тем Лиса, почуяв запах мяса,
Пришла голодная, едва дождавшись часа,
И ну, что было сил,
Давай вокруг стола юлить и увиваться
И щедрости соседа удивляться,
Но лесть ей тут не помогла:
По клюву Аисту кувшин пришелся впору,
У гостьи ж мордочка чресчур была кругла…
И жадная Кума ни с чем, как и пришла,
Поджавши хвост, к себе убралась в нору.

Источники:

http://fictionbook.ru/author/yezop/lisica_i_vinograd_sbornik/read_online.html
http://fb.ru/article/186242/prozaicheskaya-forma-basni-ezopa-lisitsa-i-vinograd-ezop-freyd-kryilov
http://www.litres.ru/zhan-de-lafonten/lisica-i-vinograd/read-online/page-3/

Ссылка на основную публикацию

Adblock
detector